Теперь сменим ракурс рассмотрения проблемы, ведь творцы коммунистической религии, пропагандируя ее всеми силами, тщательно скрывают пуповину, связующую с породившей ее магией и реальными магами. Пусть не всех, но хотя бы нескольких подельщиков Красного Демиурга мы все же назовем.

Предыдущая часть

Мумия Ленина: оккультные и расовые аспекты.

Конец XIX и начало XX веков, кроме расцвета других наук, охарактеризовались бурным расцветом биологии, антропологии, генетики. Казалось, что установлены тайны наследственности и эволюции. Открытия Грэгора Менделя и Чарльза Дарвина и их последователей в условиях небывалой политизации общества моментально обросли социальными теориями. И не просто теориями, а теориями, исполненными небывалого оптимизма. Горячим головам казалось, что мир может быть улучшен буквально в одночасье, а устранить просчеты природы и вырваться из тупика социальных противоречий можно легко и безболезненно. Причем, что характерно, в условиях бурного развития процесса все обилие теорий одинаково увлекло представителей полярных политических лагерей. Консерваторы и социал-демократы, все как один, начали говорить о связи социальной структуры общества и биологической природы человека. Правда, методы и цели они преследовали совершенно разные. Правые консерваторы, провозгласив концепцию расовой гигиены, предполагали улучшить человеческую природу за счет изъятия из процесса воспроизведения нежелательных с генетической точки зрения элементов. Левые социал-демократы, напротив, желали изменить наследственность человека, переделав его в высокосознательное прогрессивное существо с помощью изменения социальных условий бытия. Правые надеялись очистить архетип, вернув человека назад к «золотому веку». Левые желали беспощадной реконструкции архетипа, пророча тем самым светлое будущее всему человечеству.

Все острие политической дискуссии, таким образом, уперлось в ключевой вопрос о наследовании благоприобретенных признаков. Имена Томаса Моргана и Августа Вейсмана прочно стали ассоциироваться с идеологией правого направления в генетике и социологии. Эти ученые обосновали базовые идеи «хромосомной теории наследственности», согласно которой «вещество наследственности» не зависит от условий жизни. Учение это, быстро приобретшее черты идеалистической философии и метафизики, породило целую плеяду теорий: от неодарвинизма и социал-дарвинизма до евгеники и генетики. Все эти концепции позднее легли в основу националистических доктрин и свое наиболее яркое и законченное воплощение получили в Германии времен Гитлера.

Левые, тем временем, облюбовали дальнейшее развитие идей Ламарка, творившего, однако, на сто лет раньше «реакционеров». Влияние среды в формировании наследственности было признано ламаркистами решающим. Приобретенные признаки наследуются, — утверждали левые всех мастей, и с подачи одного из лидеров мировой социал-демократии Карла Каутского эта идеологема прочно легла в основу революционного реформизма большевиков Советской России.

«…до основания, а затем, мы наш, мы новый мир построим», — этот призыв «Интернационала» был понят не иносказательно метафизически, а буквально: физически и даже биологически. Создание «нового типа человека по плоти и крови» было не революционной метафорой, а анархо-ламаркистским проектом, разрушительным для мира традиционных ценностей. Обобществление всех женщин в условиях военного коммунизма, химеры мичуринства, Институт переливания крови, раскулачивание, раскрестьянивание, НЭП, знаменитый «поворот северных рек», уничтожение «бесперспективных» деревень в самом сердце России, перестройка — все это не чудачества зарвавшихся максималистов, как нас пытаются вразумить со школьной скамьи, а сознательная политика радикального социал-ламаркизма. Именно поэтому в условиях Советской России, обрученной большевиками с материалистическим учением, оккультизм и проявился в столь агрессивных и безудержных формах. Оккультизм и красная магия понимались коммунистами именно как боевое средство по изменению расовой природы русских. Все немыслимые насилия, кощунства и изуверства, буйным цветом расцветавшие в России в XX веке, имеют отнюдь не мистическое, сверхъестественное происхождение — все это плод рук человеческих, действовавших осознанно и методически. И мумия красного фараона Ленина — всего лишь один из компонентов этого действа, где мертвецы «живее всех живых». Все кошмары рядового фильма ужасов, измышляемые Голливудом в одном из провинциальных городков Америки, усилиями подельщиков Красного Демиурга в действительности имели уже место на одной шестой части суши.

Таким образом, если разобрать функциональное назначение бальзамирования древнеегипетских фараонов относительно мумификации тела вождя мирового пролетариата, то естественным образом получается, что египтян сохраняли исходя из соображений моргано-вейсманизма, ибо египтяне были правыми монархистами. Ленин же был первым, кого решили сохранить, основываясь на теории ламаркизма. Именно в этом заключается вся оккультная разница за видимой схожестью убранства усыпальниц. Поэтому мумия Ленина и не прячется, в отличие от своих древнеегипетских прообразов, ведь если нет наследственности, то, следовательно, нет и тайны. Разница в социальном заказе обществ, таким образом, и обусловила разницу в культах.

С древнейших времен известно, что никто не изучает друг друга с такой дотошностью, как маги и оккультисты, стоящие за плечами вождей противоборствующих армий. Так и в случае развития биологических концепций, служащих обоснованию гегемонистских политических притязаний, идеологи одного лагеря внимательно следили за деятельностью соперников из другого. С той лишь разницей, что в среде правых расологов, стоящих на позициях моргано-вейсманизма, были крупные ученые, а в среде левых ламаркистов находились преимущественные оккультисты, ибо никакой позитивной науки они не представляли.

Один из выдающихся немецких расологов Фриц Ленц на страницах академического издания «Архив фюр Рассен — унд Гезельшафтс биологи» (Архив расовой и общественной биологии) в конце 20-х годов поместил статью с интригующим названием «Дело Каммерера и фильм, снятый по нему Луначарским». В статье, в частности, сообщалось о демонстрации в Советской России аллегорического фильма «Саламандра», снятого под личным руководством министра культуры А. В. Луначарского. Тенденциозный, психологический фильм повествовал о некоей среднеевропейской стране, в которой, впрочем, без труда угадывалась Германия, где к власти пришел фашизм в установилось безраздельное царство расовых законов. Фильм был снят в 1927 году. Некий профессор ставит опыты на саламандрах с целью определения передачи приобретенных признаков, а фашисты грозят его погубить. Вот и вся нехитрая фабула. Но Фриц Ленц, будучи знатоком подоплеки споров между расологами двух антагонистических лагерей, дает подробную расшифровку «Саламандры» с прояснениями.

В контексте статьи А. В. Луначарский фигурирует не как «министр культуры», а дословно «министр культа». В 1926 году он приглашает из Вены профессора Пауля Каммерера для занятия должности 1 октября в Московском университете.

Уже из многочисленных русских книг, изданных на деньги Коммунистической академии, мы узнаем, что механо-ламаркизм, к которому принадлежал Пауль Каммерер, считал, что воздействие среды на организмы оказывает прямое влияние не только на личные индивидуальные жизни этих организмов, но также накладывает неизгладимую печать и на их потомство, сказываясь на расовых свойствах всего вида. То есть, Пауль Каммерер из всех ламаркистов был наиболее лево-радикальным.

Фриц Ленц писал о нем: «У Каммерера на переднем плане всегда стояла политическая или демагогическая цель. Мощное влияние его идеологии простирается на особенности происхождения человека: расовые границы размываются, национальные противоречия представляются устранимыми с помощью окружающей среды и воспитания. Теперь к этому фронту присоединился еще и Луначарский. Поэтому понятно, почему Каммерера позвал на место профессора Московского университета Луначарский, нарком просвещения. Сюда примешивается и то особое обстоятельство, что учение Каммерера с необходимостью пришлось по нраву новым властителям России».

Большая часть статьи, впрочем, посвящена именно научной несостоятельности теории Пауля Каммерера, в подтверждение этой мысли дается огромный перечень данных из экспериментальных работ маститых биологов разных стран.

Так, кто же такой этот Пауль Каммерер? Большая Советская энциклопедия посвятила ему внушительных размеров панегирическую статью, величая его передовым прогрессивным ученым, подвергающимся незаслуженным нападкам реакционной буржуазной науки.

На русском языке было опубликовано целых пять его книг в условиях гражданской войны, первых годов разрухи, что, естественно, свидетельствует о протекционизме его идей со стороны советского правительства.

В книге «Омоложение и продление личной жизни» (1922) автор подробно рассматривает вопрос пересадки половых органов у крыс с целью их омоложения, между делом сообщая, что имеются и первые удачные эксперименты на людях. Мало того, утверждает, что допустимо даже пересаживание половых органов от свежих трупов. Интересно просмотреть и список научных друзей Каммерера, на которых он ссылается в целях научной поддержки. Среди них заметное место занимает некто Магнус Гиршфельд, известный тем, что основал в Веймарской Германии Институт сексуальной патологии, который разрушили штурмовики в 1933 году, едва Гитлер пришел к власти. При чтении книги постоянно ощущается привкус чего-то нездорового, противоестественного и откровенно сатанинского.

Однако его труд «Загадка наследственности» (1927), выпущенный уже посмертно, представляет несравненно больший интерес для темы нашего исследования. Каммерер пишет: «Суммирование самых мелких изменений именно благодаря наследственности ведет в конце концов к преобразованию (трансформации) не только индивидуумов, но целых рас, видов, родов и больших групп». Русская революция и планировалась в биологическом отношении как своего рода генетический порог, за которым суждено было начаться новой жизни, состоящей в поэтапном методическом изменении расово-биологической структуры русского народа, закономерным результатом каковой и стал пресловутый хомо советикус.

Здесь же присутствуют теоретические начала генной инженерии, ибо Каммерер говорит о возможности удаления хромосом в ожидании изменений в организме человека. И все время он пишет о проблемах скрещивания, гибридизации, вводя даже поэтическое определение для расового смешения — «кадриль хромосом». Далее следует описание «альтернативной наследственности», при которой не происходит равномерного смешения отцовских и материнских признаков, а в потомстве проявляется исключительно один из двух скрещивающихся признаков. То есть, речь идет о наследовании признаков с доминированием с одной стороны. На наглядных схемах, обильно представленных в книге, все время изображается, как, смешивая белую и цветную особи, можно постепенно свести на нет белое потомство в условиях вида, изменив все его расовые параметры. Все рассуждения Каммерера упорно вращаются вокруг вопроса о скрещивании, и никогда речь не заходит о чистой породе, а, тем более, об очищении от инорасовых примесей. Дело доходит до курьезов, когда сам автор в тексте считает нужным извиниться перед читателем, ибо политическая, точнее расовая, его ангажированность, становится очевидной даже неискушенному.

Перед нами яркий теоретический пример не расовой гигиены, но, напротив, расовой антигигиены.

Следующая глава книги называется «Наследование последствий повреждений», в которой определяется, как достичь закрепления в потомстве уродства, сделав его наследственным. Состояние здоровья нашего народа сейчас, со всеми его генетическими нарушениями — лучшее подтверждение тому, что большевики использовали и эту практику.

Дальше Каммерер использует понятие ксении, происходящее, от латинского xenium, что означает гостинец или подарок гостя. Под ксенией он подразумевает исследование воздействия чужеродного семени, и, как всегда, его аналогии простираются за пределы одного отдельно взятого организма, концентрируясь на принципах рас, точнее, убийства расы.

За этим следует описание телегонии, то есть проявления передачи на расстоянии приобретенных свойств, причем не только в пространстве, но и во времени. Весьма большое значение уделяет Каммерер длительному наследственному изменению, которое женский организм приобрел вследствие единичного оплодотворения представителем другой расы и которое называется сатурацией. Это означает, что, единожды покрытая цветным самцом белая самка, сама того не подозревая, будет производить на свет наследство с метисными чертами даже от контакта с белым самцом.

Из всего выше сказанного логически следует название следующей главы «Бастарды от прививки и химеры». Это анализ получения противоестественных уродов в животном царстве и, в том числе, среди людей. Зачем нужен урод в социальном и расовом плане? Ответ следует от Каммерера тотчас же: «Только что приобретенный признак проявляет здесь более сильную способность передаваться по наследству, чем старый унаследованный расовый признак». Расшифровать этот пассаж нужно следующим образом: урод и дегенерат быстрее купится на идеи коммунизма или общечеловеческих ценностей, чем здоровый человек, придерживающийся культа предков, потому первый больше подвержен склонности к мутациям, в том числе и в сфере духа.

Далее автором изучаются теоретические аспекты транссексуализма и трансэтницизма. «Пересаженный яичник производит потомство, обладающее признаками другой расы».

Глава «Скачкообразные изменения (мутации)» также несет в себе теоретический вывод: «Внезапно в состоянии какого-нибудь вида происходят заметные изменения, которые принимают постоянный характер и передаются по наследству». Это и есть прекрасное определение биологического значения «русской» революции. Потрясения, вызванные ею во всех сферах жизни, не могли не вызвать биологических, психических, нравственных, духовных изменений в природе русского народа и всех других народов Российской империи.

В заключительной главе «Смешанное население и чистая линия» Пауль Каммерер обобщает весь материал и цинично заключает книгу весьма примечательным пассажем: «Врач, желающий уничтожить какую-нибудь болезнь, должен сперва научиться искусственно вызывать ее». Красноречиво, не правда ли?

Выйдите на улицу, включите телевизор, зайдите в ночной клуб, посетите выставку модернистского искусства, проанализируйте историю нашей страны в XX веке и скажите, что из вышеперечисленных проектов еще не выполнено? А потом повторяйте в бездумном автоматизме вслед за носителями общечеловеческих ценностей, что каждый в нашем мире имеет право жить так, как он хочет. Все извращенцы и им сочувствующие давно уже переписаны, закреплены за своими группами и отправлены каждый в свою инфернальную ипостась, а чтобы им не сбиться на нормальную жизнь, у входа в узилище каждого порока дежурит врач, наученный «искусственно вызывать эту болезнь».

Как мы видим, ламаркизм, положенный в основание марксистско-ленинской идеологии, — это расовая гигиена наоборот. Это обыкновенный биологический сатанизм, призванный подтачивать расовую жизненную силу народа, которому он заброшен оккультными диверсантами. Стремление к мировой революции — это не следование помпезному лозунгу, а биологический фатализм расовых отбросов, не принадлежащих ни к одному народу и ни к одной культуре, но способных брататься только с подобными себе оборванцами.

Интернационализм, марксистский или либеральный, — это явление не идеологического, а сугубо биологического порядка, и даже накопление внешних богатств, покупной знатности и популярности лишь подчеркивает внутреннюю ущербность «бастарда от прививки и химеры».

Продолжение следует.

Источник

 

  • Aleksandr Frolov

    Отлично. Это многое объясняет. В том числе со строительством азиопы.