«Возвращается Империя и возвращается Пушкин — поэт Империи». 

Г. Федотов

«Социализм – пятая и последняя религия человечества».

Луначарский

От разрушения к строительству

«Мировая революция» – так звучало первое издание большевистского мифа в исполнении Ленина-Троцкого. В этом мифе не было места ни прежней мировой культуре, ни государственным системам, ни привычным социальным отношениям. Все прежнее упразднялось. Сама Революция представала ее глашатаям и творцам бурным потоком, сносящим все национальные границы и государственные системы. В результате победы Революции все Человечество должно было стихийно объединится в «Земшарную Республику Советов», ведомую мессианским Интернационалом.

Предыдущие части

null

Часть 1. КОНСЕРВАТИВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ и будущее России

Столетний юбилей Русской революции заставляет нас не только внимательнейшим образом всматриваться в историю последних ста лет русской истории, но и вслушиваться в гораздо более далекие рифмы истории. Можно ли, например, не вспоминать в эти дни также и октябрь 1517-го, провозгласивший 95 тезисами Лютера грозное начало революционной эпохи в Европе.

null

КОНСЕРВАТИВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ Часть 2: Дух революции против духа традиции

Что такое история? Мы, разумеется, не собираемся погружаться сейчас в интерпретации различных философий истории. Вопрос этот интересует нас исключительно с точки зрения народного самосознания. Иными словами, вопрос стоит так: когда тот или иной народ начинает задумываться об истории? Очевидно, когда впереди появляется исключительно важная цель, к которой устремляется дух народа. До этого момента истории для народа в полном смысле не существует.

null

КОНСЕРВАТИВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ: Русская история - путь над бездной

Начиная с восстания Бар-Кохбы против Римской империи, всякая великая революция, поскольку не завершается приходом мессии, откатывается назад. Так за Английской революцией последовала реставрация Стюартов, за Французской – реакция Наполеона, за революцией Русской — империя Сталина. Феномен сталинизма оказался неким синтезом революционных и имперских идей, подобным тому, который осуществил в свое время Наполеон Бонапарт. Два исторических вектора спутались и причудливо переплелись в советской реальности. Но прежде чем мы обратимся к анализу советского опыта, бросим краткий взгляд на прошлое России и на ее место в общей трагедии Христианского мира.

Однако, когда к 1922 г. стало ясно, что планы Мировой революции терпят фиаско, стала набирать силу новая мифология «строительства социализма в отдельно взятой стране». В сущности, в этом новом издании большевистского мифа не менялись ни цели (бесклассовое коммунистическое общество), ни пути их достижения (военная экспансия). Вот почему Троцкий, хоть и нещадно критикуя «клику сталинских бонапартистов, засевших в Кремле», до конца сохранял веру в советский большевизм.

Тем не менее, на протяжении второй половины 20-х-30-х гг. происходит удивительное изменение всего внутреннего строя советской жизни. Так, что мы уже вправе говорить не о большевистском, а о советском мифе, разительно отличающимся от первого.

Прежде всего, происходит переход от теории «вязанки хвороста» к строительству нового мира. Даже при том, что цели и экспансионистский путь их достижения остаются прежними (строительство социализма должно захватывать все большие и большие территории, чтобы, наконец, – объять весь мир) – этот переход (от Разрушения — к Строительству) являет собой удивительную перемену. И даже если сам Сталин в душе оставался все тем же большевиком-ленинцем (а он им действительно в большой степени оставался), разница между «разрушить» и «построить», конечно, принципиальна.

Именно здесь мы становимся свидетелями того, как «революционный» вектор Русской истории, непостижимым образом, начинает сменять вектор «консервативный». Фактически, советская реальность начинает все более возвращаться в берега традиционной идеи, что не укрывается, конечно, и от глаз изумленных наблюдателей. «Возвращается петровская Империя 17 века», — заключает, глядя в советскую Россию из Парижа, Георгий Федотов.

«Консервативный социализм» Богданова-Луначарского

Однако, сам этот переход составляет некую загадку. Традиционно правый поворот ставят в заслугу Сталину. Но сказать «Сталин построил социализм» недостаточно. Чтобы совершить «правый поворот» и перейти к построению «социализма в отдельно взятой стране», Сталин нуждался в теоретических основаниях.

Этих теоретических оснований ортодоксальный марксизм не дает. На вопрос: «как строить социализм?» «Капитал» и другие теоретические труды «классиков» не отвечают (будучи посвящены, в основном, критике капитализма). Социализм, принесенный на крыльях мессии-пролетариата должен, вероятно, сойти с неба подобно новому Иерусалиму — так можно понять «классиков». Но построить что-либо на таких исходных затруднительно.

На что же, в таком случае, опирался Сталин? Следуя каким теоретическим основаниям, он совершал электрификацию, модернизацию, индустриализацию, вводил плановую экономику, жесткую централизацию всех сфер жизни страны, одним словом, — строил новый мир на руинах старого? Верно, что зачастую ему просто приходилось восстанавливать ранее разрушенное (например, структуру царской армии, отчасти — дореволюционного образования и др.). Но «реконструкцией Русской империи» дело не ограничивалось. Своеобразие и уникальность советской системы очевидны. Каково же в таком случае ее происхождение?

Ответить на этот вопрос не так-то просто. Нам придется погрузиться в историю революционных идей и внимательно изучить историю ленинской партии, пока перед нами не начнет открывается малоизученный мир «другого большевизма» (как называют его некоторые иностранные исследователи), указывающий на существование иной, неортодоксальной тенденции в русском большевизме задолго до Сталина.

Мы имеем в виду, прежде всего, ту «еретическую» фракцию большевиков, которая выросла под крылом А. Богданова (Горький, Луначарский, Покровский, Базаров и др.), более известную под именем «эмпириомонистов» и «богостроителей». 

От ортодоксальной линии партии эта группа отличалась гораздо более эволюционистскими взглядами на настоящее и будущее социализма. Если для Ленина Революция была неким божественным императивом, которому должно было подчинено все (Революция как альфа и омега всякой этики), то Богданов и Луначарский ставили в центр своего мировоззрения Культуру. С их точки зрения, прежде чем совершать революцию, пролетариат должен культурно созреть, иначе, как же, не преобразив себя, ему удастся преобразить мир? Но у Ленина, относившегося к пресловутой «диалектике» как некой волшебной палочке, которая сама собой преобразует мир, эти здравые мысли вызывали лишь приступы неописуемой ярости.

Итак, в отличие от марксизма, задвигавшего культуру в область необязательной надстройки над экономическим базисом, богдановский «эмпириомонизм» (всеединство) ставил в центр социалистических преобразований и строительства «человека будущего» именно культуру.

Взгляды «эмпириомонистов» были, конечно, радикальной ревизией марксизма. Не удивительно, что фракция была подвергнута Лениным сокрушительному разгрому в 1910-м. Вышвырнутый из партии и «отлученный от марксизма», Богданов в партию уже не вернулся. Однако, до начала 20-х он оставался главным идеологом Пролеткульта (организации, оформившейся в 1917-м, еще до октябрьского переворота). В 1920-м этот новый огромный проект (включавший уже миллионы рабочих и выходивший на международный уровень в рамках Коминтерна) был снова разгромлен Лениным в развернутой им компании «против пролеткультов». Тем не менее, идеи Богданова продолжали оказывать большое влияние на советскую действительность, прежде всего, через деятельность Луначарского.

Именно Луначарскому удалось совершить на посту наркома просвещения огромную работу с тем, чтобы имплицитно провести в советскую реальность взгляды «эмпириомонистов» на социалистическое строительство и культуру.

Сохранение русской и древнерусской культуры, прославление Пушкина в чине «социалистического святого» (которое было проведено уже Сталиным), идеалы советского образования (воспитание нового человека будущего) и общая гуманизация советского строя – всем этим СССР в большой степени обязан именно Луначарскому.

Что же касается программ социалистического строительства, плановой экономики, пятилетних планов, централизации социалистического хозяйства – то эти и другие идеи, взятые Сталиным на вооружение, впервые были высказаны и изложены в трудах Богданова по социалистической экономике.

Во многом именно благодаря Богданову и Луначарскому культура (вопреки всем догмам марксизма) утвердилась в центре социалистических преобразований, и на огромном, погруженном в хаос пространстве революционной утопии, в течение 20-30гг. возникло и получило «путевку в жизнь» почти традиционное государство имперского типа.

Таким образом, именно Богданова и Луначарского мы вправе назвать главными творцами советского культурного мифа, основой которого оказался не столько марксизм, сколько «эмпириомонизм» (всеединство, космизм) и «богостроительство».

Государство-Университет.

Но, чтобы понять суть советского мифа и вычленить то рациональное зерно, которое может лечь в основание нашего будущего общества, необходимо внимательнее взглянуть на мировоззрение Богданова.

В отличие от Ленина, типичного революционного фанатика, Богданов был типичный ученый-универсалист. Его вела мечта о едином человечестве, как некоем самосовершенствующемся сверхорганизме, эволюционно растущем к эмпирею духовной свободы.

Человечество, по мысли Богданова, развивается (вместе со всей вселенной), ко все большему уровню гармонии, высшей ступенью которой является универсальное бесклассовое коммунистическое общество. Однако прийти к этой высшей ступени можно лишь постепенно, путем культурного созревания.

Отсюда задача Партии –  воспитать верхушку рабочего класса – элиту «лучших людей», «сословие вождей», ту «закваску», от которой должен «вскиснуть» весь рабочий класс. Лишь после этого, став авангардом человечества, рабочий класс сможет преобразить мир.

Целостная программа строительства социализма распадалась, согласно Богданову, на три задачи: создание пролетарской культуры, учреждение Пролетарского Университета и написание «Пролетарской энциклопедии».

Эта программа нуждается в расшифровке. Под «пролетарской культурой» Богданов понимал новую универсальную культуру человечества, которая абсорбировала бы в себя все лучшее из прежних национальных культур. «Пролетарская энциклопедия» — это, по сути, священный текст новой эры (подобный Библии, Корану, энциклопедии просветителей). «Пролетарская энциклопедия» – это, одним словом, «Библия» нового мира, «сумма знаний» и программа жизни Нового Человечества. (Трехтомник «Тектологии», новой универсальной науки, придуманной Богдановым, был, по сути, шагом к созданию ПЭ).

Но полноценная выработка ПЭ – задача, которая ставилась перед Пролетарским Университетом. Центральным пунктом в программе социалистических преобразований Богданова, становилась, таким образом, именно организация Пролетарского Университета.

Что же такое Пролетарский Университет? Это, по сути, грандиозная программа построения государства-университета, колоссальной пирамиды всеобщего обучения. В своем проекте Богданов рисует широчайшую разветвленную систему обучающих ячеек разного уровня, покрывающих (и организующих в единую сеть), весь городской пролетариат, все «новое общество».

ПУ имеет пирамидальную трехуровневую структуру от низшего, начального (через который в идеале должен проходить весь пролетариат, в особенности же, пролетарская молодежь, ощущающая в себе потенциал развития), до высшего,  на котором наиболее развитая  рабочая элита, усвоив универсальное знание всего человечества (причем, упор делался именно на универсализм и единство знания) могла приступить к непосредственному социальному и научному творчеству по всем возможным направлениям человеческого знания. Именно так, по мысли Богданова, должно воспитывается «сословие вождей», призванное двигать человечество по дороге социалистических преобразований.

Итак, перед нами пирамидальное, элитарное, находящееся в бесконечном движении, саморазвитии, росте, общество, управляемое властью лучших людей. Перед нами — почти платоновская программа «идеального государства», воспитания Нового гармонизированного человечества.

Какова же конечная цель нового общества? Эта цель – преображение вселенной. Множество человеческих воль, устремленных к гармоническому идеалу, способны, по мнению Богданова, сложиться в единый пучок энергий, и создать мощный энергетический импульс, который окажется способен преодолеть законы природы, гравитации и проч. В проекте Богданова нам открывается видение как бы утысячеренноговсечеловека (сверхчеловека-бога), который делает шаг из ветхой вселенной, живущей законом необходимости, во вселенную новую, живущую законом свободы…

Из этой грандиозной мечты Луначарский делает последний решительный шаг и основывает на идеях Богданова собственную «религию богостроительства».

Да, поистине, перед нами великий миф, великая историческая задача, решимость сформулировать, и взять на себя дело выполнения которой выдает Русского человека! И, конечно, во всем этом почти нет никакого Маркса. В проекте Богданова-Луначарского мы видим, скорее, продолжение идей русского космизма от «Слова о Полку Игореве» и «Троицы» Рублева до «Памятника» Пушкина включительно.

Это понимание позволяет нам сформулировать суть советского мифа следующим образом: Человечество — это не «бессмысленное стадо» капитализма, всех этих «последних людей», одиночек, обуреваемых корыстью и потребительским отношением к ближнему (из формулы Бена Франклина: «ближний» — это тот, на ком нужно делать деньги); человечество — это Всечеловек, великий Коллектив, связанный единой волей, в котором «один за всех и все за одного». Великое общество, в котором все поддерживают друг друга, создавая единый замкнутый контур… Это новая версия платоновского «идеального государства», то «Великое кольцо цивилизаций» из утопической научной фантастики, остающейся, наверное, лучшим памятником советской цивилизации и советскому мифу.

 

Заключение

Хотя Русская революция задумывалась как удар, направленный на окончательный слом парадигмы традиционного общества, итог ее оказался совсем иным. России удалось переварить большевиков также, как до этого удавалось переварить татар и «петровскую революцию»… Разумеется, это стоило ей огромных жертв, и почти до неузнаваемости изменило форму и формулу Русского мира. Однако, факт остается фактом: не смотря на все свои малоприятные реалии, несмотря на весь модернистский идеологический бред, советский проект оказался, в своих самых глубинных основаниях, продолжением магистрального вектора Традиции.

Огромную роль в этом превращении сыграли идеи эмпириомонизма (всеединства) и богостроительства Богданова-Луначарского. Сталин последовательно строил Советскую империю, используя крайнее упрощенный остов этих идей. Его собственный Храм Социализма выглядел так: коллективизация (фундамент) – индустриализация (стены) – культ (купол), увенчали который фигуры Ленина и Пушкина.

Причем, именно реабилитация Русской культуры и прославление Пушкина в чине «социалистического святого», подготовленное Луначарским и осуществленное Сталиным в сотую годовщину со дня смерти поэта в 1937-м году, сыграли, во многом,ключевую роль в превращении большевизма из безнационального анклава радикализма в почти традиционную русско-имперскую цивилизацию.

К 1970-му г., в своем зрелом воплощении, Советский союз представлял собой уже довольно гуманизированое общество с твердым приоритетом традиционных ценностей. В политическом плане СССР был культуро-центричной империей с вселенской, чисто имперской миссией — проповеди социалистической идеи «до края земли» (фактически, калька с идеи Христианского Рима). При том, что и сама социалистическая идея претерпела к этому времени серьезную трансформацию: принятый при Хрущеве «Кодекс строителя коммунизма» уже явно отталкивался от христианских ценностей и заповедей Моисея.

Для того, чтобы стать по-настоящему консервативной империей, Советскому Союзу оставалось упразднить марксизм, отодвинуть от власти Партию и восстановить христианскую парадигму веры. Все это действительно отчасти и происходило, а 1980-м, год тысячелетия крещения Руси, было во многом реабилитировано и само Христианство. Но для по-настоящему решительных преобразований воли уже недостало.Не найдя в себе сил для решительных внутренних преобразований, СССР не оказался в состоянии противостоять и очередной фазе Революции, осуществленной на этот раз уже под либеральными знаменами.

Что ж, вероятно, Проведением установлено так, что найти единственно верный путь можно, лишь пройдя все пути и разочаровавшись во всех.

Но сегодня, когда все возможные пути исхожены, а либеральный проект в России провалился так же, как и проект коммунистический, эти поиски могут, наконец, увенчаться успехом.

Вот об этом и о завтрашнем дне Консервативного социализма в России мы и поговорим в заключительной части наших заметок.

Продолжение следует.