У коммунистов была страсть переименовывать города. Такое впечатление, что они стемились выкорчевать под ноль отголоски старой русской культуры, чтобы даже в названиях не прослеживались исторические корни. Вам хотелось бы, чтобы, не спросив у населения ваш город переименовали? Не вернули старое, историческое название, которое отняли большевики, а переименовали? Как бы вам понравилось, если бы Москва потеряла свое имя? 

А ведь такие попытки были. Их аж три. 

Ильич умер. Пусть им станет столица

Впервые идея о переименовании Москвы была озвучена спустя три года после смерти В. И. Ленина, в феврале 1927-го. С инициативой назвать столицу Ильичом выступили свыше 200 советских чиновников-аппаратчиков, направивших председателю ВЦИК М. И. Калинину соответствующее ходатайство. В обосновании своих доводов о переименовании они писали, что «именно Ленин основал свободную Русь».

Опыт переименования крупных городов у советской власти на тот момент уже был. Взять хотя бы Петроград — он стал Ленинградом уже спустя 5 дней после смерти «основателя свободной Руси».

Но в 1927 году посчитали, что два града Ленина в Советском Союзе – это перебор. Сталин уже тогда имел ничем и никем не ограничиваемую власть и во всех вопросах, в том числе и по переименованию городов, его слово было решающим.

Сталинодар Сталин как дар не принял

Тема переименования Москвы — на этот раз в Сталинодар — всплыла через 11 лет, с инициативой присвоить столице имя Сталина выступил нарком НКВД СССР Н. И. Ежов. 
Под народным комиссаром к 1938 году зашаталось кресло, «кровавого карлика» Сталин намеревался вскорости убрать, и Ежов, очевидно, использовал любые способы для самосохранения. Во всяком случае, ряд отечественных историков именно так истолковывают поступок наркома НКВД.

Подчиненные Ежова подготовили специальный проект представления о переименовании Москвы в Сталинодар. Документ направили в Политбюро ЦК ВКП (б) и Президиум Верховного Совета СССР. К записке нарком НКВД приложил обращения трудящихся, одно даже в стихах. Ветеран партии Е. Ф. Чумакова в своих виршах писала о счастье, которое «Сталин дал нам в дар. 

Такая безграничная радость рифмовалась с единственно верным названием столицы – словом «Сталинодар».

Всесоюзный староста М. И. Калинин кратко проинформировал Президиум Верховного Совета о том, что Сталин категорически возражает по поводу переименования Москвы. Попытка Ежова подольститься к Хозяину не удалась – наркома в том же году сняли, потом арестовали и в 1940-м расстреляли.

Последние попытки

Утверждают, что были еще две попытки переименования Москвы, также связанные с именем Сталина, – после окончания Великой Отечественной войны, победу в которой народные массы связывали с гением «великого полководца» и генералиссимуса, и после смерти Иосифа Виссарионовича.

После Победы Сталин снова отклонил идею о названии столицы своим именем.

Намерение назвать Москву Сталиным после смерти вождя было вызвано инерцией чувств после потери «великого Отца и Учителя», которая в первое время после кончины Иосифа Виссарионовича была очень сильна среди чиновничьего аппарата. 

Поначалу всерьез рассматривались даже проекты о переименовании Союза Советских Социалистических Республик в Союз Советских Сталинских Республик, а Грузинскую ССР хотели назвать Сталинской.

Но политическая конъюнктура вскоре переменилась. Наступали времена развенчания культа личности Сталина. 

ХХ съезд партии, состоявшийся спустя три года после смерти И. В. Сталина, на котором Хрущев озвучил свой разгромный доклад, ускорил десталинизацию новой партийной идеологии.

Источник